Блаженный +

Блаженным -
поистине всё равно
с какой колокольни
сбрасывать камушки

уверены в том что Солнце
встает на востоке дождя равномощно
на добрых-и-злых - на собственных перышках
воспаряющих ввысь -----

(о грозное, позабытое напрочь,
радостное Воскресенье!)

Для блажных-преблаженных
земля и море
родили в гулком соитье
Небо
со всеми его чудествами:
животными-шестокрильными
и по-детски шумливыми серафимами

Блаженный крестясь на кабак -
плюётся на храм
а в насусленных куполах 
видит свои ж отраженья -
бесстрастием, иссияньем
они его дружно дразнят

Блаженный
клянётся что никогда
не предпочтет Любимого -
любимую и любимых -
трехмерным изображеньям
пускай даже самым прикрасным

Блаженный - всегда по жизни
единственный и четвертый

8.08.08 Москва
 

(no subject)

  
   "Се Агнец Божий" (XVII в.)

Угличская элегия +

 http://kosorotov.livejournal.com/422340.html
Преображение с преподобными Зосимой и Савватием Соловецкими (Углич, кон.17 в.)

(no subject)

 "...Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово..." (Мф.8:8). +

 "...Живущие по плоти Богу угодить не могут. Но вы не по плоти живете, а по духу, если только
  Дух Божий живет в вас. Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его. А если Христос
  в вас, то тело мертво для греха, но дух жив для праведности. Если же Дух Того, Кто
  воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас, то Воскресивший Христа из мертвых
 оживит и ваши смертные тела Духом Своим, живущим в вас" (Рим. 8:8-11). +

А.РЕМИЗОВ. Без шапки +

   Я в сарае. Сарай на постоялом дворе в Париже. Постоялый двор В с е л е н н а я
   (Hotel de l'Univers). В сарае тесно, - ящик на ящике, солома, опилки - и темно.
   Всматриваюсь и вижу философа Ш.: философ сидит на сломанной клетке у самых
   дверей, не нем шуба с барашковым воротником, без шапки.
   
   "Конечно, - думаю, - так и должно быть: шапку он потерял, и сидит теперь без шапки".

   Но уж мы не в сарае, мы идем по полю. Поле пусто, безнарядье, кости и могилы, - огорченная
земля.

   "Русская земля! Бедная Русь! Черные люди, восставшие на сильных! Вот тебе истинный
и праведный суд!"
   
    Философ нагнулся к могиле:
     - Вот для примера! - и подает мне какие-то закрученные кишки.
    И молча идем мы от могилы к могиле. Могилы раскрыты. Я не вижу, я чую, как там  шевелится
кто-то и шуршит тяжелая парча. И мне хочется заглянуть в могилу и страх берет.
    - Ты всей крови заводчик, - вдруг закричал кто-то из могилы, - ты враг проклятый,
христопродавец, злой, пронырливый злодей, враг Божий!
     
    "Московская тьма!" - подумал я и вижу: по полю странник идет, ну как наш Вася Босой,
поверх тряпок фрак, на груди большой каменный крест, освятованный странник, улыбается.
     - Noli eos esse meliores! (Не желай, чтобы они были лучше!) - улыбается.
     - Может быть, ты и прав, - говорит философ.
    И мы стоим втроем у раскрытой могилы. Странник улыбается.
    "Вот и у этого Васи Босого тоже нет шапки!" - и я снял шляпу и проснулся. 
    
    

Принцип закона у евреев +

"Центральным понятием ветхозаветной этики и религии является самое понятие "Завета"...т.е.понятие
"союза" и "договора". В основе всего лежит союз, верность союзу и договору, обосновывающему
союз - между Богом и народом, между индивидами, образующими нацию. Всё всегда в национальной
жизни евреев мыслится и конструируется как Berit, "Завет": заключается договор и подписывается,
дается клятва. Таково было принятие закона Моисеева. Евреи были как бы народом колонизаторов
(между Вавилоном и Египтом), обосновывающим социальную жизнь, право и государство, сразу
на договоре, на конструировании союза, подобно государству американских колонистов.
Нация здесь создается юридическим актом и предшествует народу. Мы получаем настоящий
"общественный договор", обосновывающий союз, <...> договор, вводящий в правовые отношения 
и Бога, подобно договору римского народа с цезарем. Но всякий договор и всякий союз,
построенный на договоре, есть правоотношение и, следовательно, кладет в основу норму
поведения, иначе говоря, "закон дел". Понятие "Завета" необходимо утверждает закон и жизнь
в законе.

Только отсюда становится ясным, почему Христос запрещает клятву! Это есть прямая
оппозиция закону и ветхому человеку. В Царстве Божием, в Царстве не от мира сего,
не может быть договорного начала; нельзя становиться в договорные начала к абсолютным
ценностям: небо, землю, жизнь человека, храм, жертвенник, Иерусалим (Мф. 5:33 ff; 23:16-22)
нельзя их делать как бы залогом договора, "закладывать"... Ибо любовь к Богу, как к Отцу,
не есть договор, и любовь к братиям не есть договор и потому не есть "закон дел",
норма правоотношения (do ut des? facio ut facias).

С точки зрения полноты и полноценности религиозной жизни "народ" и "нация" есть лишь
бледная абстракция, тень реальности, "мертвая буква", фразеология Руссо. Церковь
и соборность покоится на общении гораздо более интимном и глубоком, чем общение
договорное, чем contrat social, обосновывающий "нацию". Сверхприродное и сверхзаконное
общение соборности реальнее, живее и полноценнее, чем природное (натуралистическое)
понятие "народа" и юридическое понятие "нации"  (Б.П.Вышеславцев. Этика преображенного
Эроса II 2).

Продолжение начатого +

 "Было бы жалким провинциализмом думать, что христианство явилось для того, чтобы преодолеть
закон Моисеев. Такого провинциализма не мог бы допустить Апостол язычников, Апостол народов,
ставивший себе целью возвещение веры Христовой во всем мире, "эллинам и варварам,
мудрецам и невеждам" (рим.1:8,14). Ап.Павел, римский гражданин, не мог не знать, что существует
римское право, римский закон, греческий nomos, что весь мир под законом, а не под благодатью
и весь мир оправдаться этой формой закона не может. <...>  Вот мысль Павла во всей ее
универсальности: вера и дела закона - это два принципа, имеющие вечное значение, пред
лицом этих принципов "несть эллин, ни иудей, обрезание и необрезание".
  Все они думали оправдаться делами закона и верили только в закон - эллины и римляне
не менее иудеев, и народы новой Европы, реципировавшие римское право и греческую
культуру, не менее народов древности. Ветхий Завет и ветхий Адам, верящий, что только
законом можно бороться с возрастающим беззаконием, жив и поныне" (Б.П.Вышеславцев,
Этика преображенного Эроса, II 1).

И о Любви, наконец (Фёдору и о.Константину Кравцову) +

 "Положительные аффекты в отношении к совратившимся - это нечто новое,
неслыханное в царстве закона: закон не может любить грешников, а Христос
может. Он предлагает совершенно иной путь борьбы со злом. Путь новый,
и странный, и парадоксальный. Это не новая система заповедей, запретов,
императивов, норм, это не новый закон, не революция закона, - это приглашение,
зов ("много званых...") в царство творческой любви, в царство конкретного любовного
творчества. Любовь действует не по правилам, она иногда соблюдает норму закона,
иногда нарушает; иногда пользуется правом, иногда жертвует правом. Только любовь
может предложить (не повелеть!) подставить иногда щеку обидчику, только  она может
предложить новый путь борьбы со злом: не противостоять злу злом. <...>
   Путь этот, сколько бы ни предлагался человечеству, всегда будет казаться новым,
невероятным, парадоксальным. И в наше время, пожалуй, более чем когда-либо,
он нов. Самые искренние христиане в своих рассуждениях чаще всего сползают на 
путь закона. Современное человечество есть ветхий Адам, продолжающий
ветшать; он прикрывает наготу свою ветхой, заплатанной одеждой закона.
Но во Христа облеклись только немногие праведники. Говорят: христианство
одряхлело; нет! Логос вечен, а христианское человечество еще очень юно;
языческий мир, мир закона, мир ветхого Адама одряхлел.
   Поэтому нужно, наконец, признать бессилие закона в его вековечной борьбе
со злом: он не может преодолеть сопротивление плоти, не может преодолеть
сопротивление греха, он не может спасать и животворить, он не может никого
оправдать, он лишьговорит: все виновны перед Богом. Вот откуда вытекает
неизбежный вывод: "делами Закона не оправдается пред Ним никакая
плоть; ибо Законом познается грех" (Рим:3:20)" (Б.П.Вышеславцев. Этика
преображенного Эроса . ТРАГЕДИЯ ЗАКОНА iii 1).