Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии 3.3.12

    Но каким иным образом дано было бы нам богоподобие, кроме присно возобновляемых в памяти
священноначальными славословиями и священнослужениями священнейших богодеяний? В самом
деле, мы творим это, - как говорит слово (Божие) - в воспоминание о них. Итак, божественный иерарх,
представ у божественного престола, воспевает упоминаемые священные богодеяния Иисуса, которые
(тот) совершил по божественнейшему промышлению о нас благоволением всесвятейшего Отца
в Духе Святом - по Писанию - ради спасения рода нашего. Воспев же и в духовном видении воззрев
на эти (символы) достопоклоняемого и духовного созерцания, (иерарх) приступает, согласно
божественному преданию, к символическому их освящению; поэтому прежде всего вслед за священным
славословием богодеяний (он) священно взывает ко Христу, оправдывая
(свое дерзновенное подражание) Его возвышенным священнодействиям: 
"Ты (ведь) Сам сказал: Творите сие в воспоминание обо Мне".
Затем, испросив (в молитве) явить себя достойным такового богоподобного
священнодействия, (дабы) подражая самому Христу совершить божественнейшее (таинство)
и пренепорочно преподать (священнослужителям), а также причастить всех священных участников
(божественной мистерии), иерарх освящает божественнейшее, выставляя славословимое пред
лицезрение в священнопреложенных символах; открыв же покровенный и нераздельный хлеб
и разделив (его) на множество частей, а также преподав всем единство (святой) чаши, (иерарх
тем самым) совершает пред ними всесвятейшее священнодействие, символически умножая и разделяя
единственное. В самом деле, единое, простое и сокровенное божественное Слово - Иисус,
вочеловечившийся среди нас, (своею) благостью и человеколюбием неизменно снизошел до явления
(к нам) и соединения (с нами) и благодетельно учредил (тем самым) единотворное общение с собою,
соединив все низменное, (что) присуще нам (по естеству), с высшим пределом своего божества,
дабы и мы - совершенно умерщвленные страстьми, несогласованные, неоживленные и несопричтенные
к божественным и в высшей степени здравым членам - могли стать, как сочетавшиеся
с Ним тождеством беспорочно-божественного жития, членами (единого) тела; и если мы стремимся
к общению с Ним, то нам - взирающим на Его во плоти божественнейшее житие - необходимо
уподоблением его священной непогрешимости возрастать до состояния богообразия и беспорочности;
именно так - сообразно с нашим подобием - (Он) дарует общение (с собою).

Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии 3.3.13

    Все это иерарх (символически) показует священнодействиями - сначала выставляя для обозрения
покровенные дары, а затем разделяя их единство на множество частей, и, таким образом,
причащающихся, для которых они предъявляются, высочайшим соединением с разделенными
(дарами) совершая сопричастниками их. В самом деле, таковыми (священнодействиями иерарх)
как в образах изображает умопостижимое для нас бытие, выставляя пред лицезрение Иисуса Христа,
из сокровенности, присущей (Ему) по божеству, совершенным и неслитным вочеловечиванием среди
нас человеколюбно приемлющего наш образ, и из единства, присущего (Ему) по естеству, неизменно
пришедшего к нашему разделению, таковым благодетельным человеколюбием призывающего род
человеческий к Себе и к соучастию в собственных благах - если только мы сможем воссоединиться
с Его божественным бытием уподоблением Ему - в меру наших сил - и стать истинными сопричастниками
божества и всего божественного.

Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии. 3.3.14

   После причащения, преподав и (прочим) богоначальное причастие, (иерарх), вкупе со всей полнотою
священного собрания, возносит в заключение священное благодарение. В самом деле, причастие
предшествует преподаянию, (равно как) и участие в мистериях предшествует разделению таинства,
ибо таковы кафолическое благоустроение и чин для всего божественного, (согласно которым) священный наставник первым восходит к причастию и исполняется (святых даров), чрез него ради
всех прочих свыше дарованых, а затем и иным (их) преподает. Поэтому дерзновенно пользующиеся
боговдохновенным учением прежде согласования с ним (как) образа жития (своего), (так) и (духовного)
состояния почитаются неосвященными и отверженными от всего священного законодательства.
Ибо как при солнечном свете первыми исполняются изливаемого сияния чистейшие и прозрачнейшие
из сущностей и (лишь затем) всю полноту проникающего их света (они) солнцеподобно ниспосылают
на пребывающих рядом с ними, так и дерзновенный, не возведенный божественным вдохновением
(в достоинство) избранного руководителя и не ставший во всем богообразнейшим, не должен
предшествовать другим (в раздаянии) всего божественного.

Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии 3.3.15

   Между тем весь сонм иереев, священноначально собравшийся (у престола) и приобщившийся
божественным (тайнам), познав - каждый согласно (своему чину) - и воспев благодать богодеяний,
(возносит) в заключение священное благодарение. При этом, несмотря на то, что божественнейшие
дары по значению, присущему им, достойны (того), чтобы чрез них вознести благодарение,
непознавшие божественного (таинства) и непричастившиеся к благодарению не допускаются, но,
как я уже пояснял, не смея даже по своей склонности к низменному и прильнуть когда-либо
к божественным дарам, остаются лишенными (возможности) бозблагодарить неизмеримую
благодать богодеяний. "Вкусите и видите" - возглашает слово (Божие); и действительно, посвящаемые,
лишь познав священным посвящением в божественные таинства щедрость (даруемой) ими благодати
и чрез причастие священносозерцая их божественнейшую высоту и (недосягаемое) величие, только
тогда воспоют пренебесные благодеяния богоначалия.

Другой Прокопий, Устюжский

Отчего он один –

и никто не укроет его?

Отчего он юрод –

и никто не разбудит его?

И никто не проводит его к Царице

необъятно-слепых царей?

И никто не споёт ему песенку

про святых косарей?

Небылиц?  Небо лиц – не болит.

Тише, тише, так сладко спит

на мосту чрез Сухону –

Летней полночью так духовиты

византийский иней да снег:

знать, от Индов спустились они

до посмертных косматых век.

Тише, тише – не дышит!

Снится ж ему не впервые

самый блаженный сон:

с чашей – в лесу –

тремя кочергами

он твердь подымет,

а по земной, даровой домовине

разбрызган лучами золотистый шелковый хитон.

 

21.3.04