hoddion | Про райские сады

"То, на что Бернар и Оттон только намекают, изображается Гонорием Отенским с той
наглядностью и с тем обилием деталей, какие так любило средневековье. Будут два
воскресения, одно - душ, другое - телес. Все воскресшие будут в возрасте тридцати
лет - независимо от того, умерли ли они в этом возрасте, или в более раннем, или
в более зрелом. Если у кого в этой жизни были уродливые волосы или ногти, то они
отрастут вполне безупречными, тощие или чрезмерно тучные получат при воскресении
тела умеренной дородности; тот, кто здесь был о двух головах, воскреснет в двух телах,
и каждому телу будет придана своя особая душа. Мир нынешний весь погибнет, и будет
создан новый, без жаров и холодов, без градов, громов, молний и прочих "неудобств".
В семь раз ярче засветит солнце, земля вся будет сплошным раем и процветет вечно
благоухающими розами, лилеями и фиалками. "Ученик" диалога, перед которым
"Учитель" развертывает эти перспективы, вне себя от радости. Но это еще не всё.
Угодно ли тебе, вопрошает учитель, быть красивым, как Авессалом, вдвое сильнее
Самсона, вчетверо счастливее Соломона, впятеро здоровее Моисея, у которого ни
разу не зашатался зуб? О счастье, о блаженство, о сладость, о премудрость! - только
и может восклицать ученик.

Между этими эсхатологическими представлениями и милленаризмом, как видим, нет
существенной разницы. Небесное царство Гонория Отенского оказывается настоящим
земным раем. Средневековье возвращается к примитивной и наивной апокалиптике
иудейских отреченных книг. В его представлениях будущее сулит реализацию всех
земных радостей; загробная жизнь рисуется просто "хорошим житием"; к тому же эта
жизнь, как мы видим, будет протекать на земле, только "улучшенной". Уже в силу одного
этого нельзя противополагать "эсхатологий" как господствующей формы, в которую
отливались надежды средневековья на осуществление грядущих жизненных идеалов,
"хилиазму" Иоахима Флорского, как это делает проф. Булгаков. К средневековью вполне
применимо то, что сам он установил для иудейства I века: невозможно провести точного
разграничения между эсхатологией и хилиазмом. Эсхатологические и хилиастические
представления взаимно влияют друг на друга; небо и земля в дали будущего сливаются
вместе и обмениваются своими красками. Иоахим Флорский "хилиаст" - в отличие от
"эсхатолога" Гонория, но как раз у него Царство Божие на земле совершенно утрачивает
"земные" признаки и, так сказать, спиритуализируется до степени отвлеченного небесного
царства..." (П.М.Бицилли).

(Продолжение - завтра...)