hoddion | Белый квадрат и часы

Есть храм, в котором ничто не может исчезнуть. Раз ничто не может исчезнуть в нем, оно медленно но верно взрывает всё вокруг него. Храм стоит, целостный и белый, а рядом одни фундаменты; стены стоят, а мощи восемьдесят лет лежат в бурьяне; надгробмя покрываются мхом, а мох сдирают ради чистоты, «а не то он разрушит камень». При этом от памятников отваливаются куски совсем не там, где растет мох – видимо, их отбивают мороз и зной, вечные посетители, паломники и надоедчики. Тем временем к храму прирастает лестница, выложенная плиткой, которой обслуживают гипермаркеты. Мощи святого занесены в надвратную, с решетками и железной дверью на замке – туда тоже подселилось ничто, подклет рушится, трещины бегут по своду арок, и крошатся даже краеугольные камни, ведь ворота стоят на плывунах и песке. Недалеко Москва-река и Можайск, а за можаем Блазново блазнит. Нет через него проезда к озеру – железные ворота в конце разъезженной, смачной дороги. Или полем пилить в пыли. Лучше вернуться назад, купаться – на Гидроузел.
И что остается? Только белый квадрат стен 16 века. В нем ничто может упокоиться , войдя, исчезнуть. А лучи солнца довершат остальное. Храм же крепок, стоит, глядя на восток алтарной грудью, а на юг – треуголом и запертой дверью над пропастью; «каменную лесенку я не уберегла, у берега почти кипящая вода, да, июнь перетекает в июль». А ничто не нарушает покоя заброшенных цехов завода медицинских изделий, с часами, словно пробитыми ржавым снарядом, нет ни стрелок, ни циферблата – они нависают прямо над новеньким, небесного цвета, почтовым ящиком, и единственной дверью, ведущей в магазин.