Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии. О совершающемся в собрании

[hoddion]

3.3.3.   Итак, я полагаю, что теперь необходимо приступит к (исследованию) сущности всесвященных
(таинств). Обнажив умопостигаемый (смысл) первого из изображаемых (священнодействий), дабы
узреть его богообразное великолепие, мы увидим иерарха, боговдохновенно шествующего с каждением
от божественного престола до самых отдаленных (пределов) святилища и затем вновь - уже окончательно - к нему возвращающегося. Не так ли и всепревышающее богоначальное блаженство,
хотя и простирает на священных соучастников общения с Ним (свою) божественную благодать и озаряет
всех богообразных соразмерно (с возможностями их восприятия), тем не менее в себе Самом сущностно
существуя, пребывает в пределах по существу неизменного состояния, всецело соответствуя
собственному всесовершенству. Равным образом и божественное таинство собрания - несмотря на то,
что всесоединяющее начало (его) едино о неделимо, человеколюбно разделяясь на священное
разнообразие символов (оно становится тем самым) достижимым для каждого в богоначально-изображаемых образах; однако после этого вновь единообразно объединяясь в неделимое целое,
(оно) и священно-возводимым к Нему дарует единение. Соответственно и божественный иерарх,
богообразно подражая этому, хоть и нисходит благообразно ко приступающим, показуя единство
своего иерархического ведения в многообразии священно-иносказательных (действий), однако будучи
очищен и (потому) неудержим (чем-либо) низменным, вновь к своему началу неизменно возвращается;
окончив же нисхождение ко второстепенному, (он) вновь пребожественно устремляется к началам,
и, сотворив умопостигаемый вход к Единому-в-себе, светлосозерцает единообразный смысл совершаемых (священнодействий).