Милан Руфус +
Aug. 6th, 2008 01:43 pm ПОИСКИ ОБРАЗА
Тяжела,
как удар кисти Ван Гога,
походка весны в горах.
Рыжий художник
(волосы - жухлой травы копна)
ступает зябко и шатко
по лугу, с гусиной кожей морозца.
(Иного луга он и не знает.)
Жесткой кистью ищет гамму цветов.
Но тщетно.
Перечеркивает всё линией дороги.
И карандашом внизу, под нею
набрасывает контуры пейзажа.
(Перевод В.Каменской)
КАРАНДАШ
Ничего не иметь,
кроме карандаша.
Его черного языка
и желания.
И выразить всё:
время, пространство, страсть, радугу.
Словно краска была
излишеством.
И засветилась
голая правда.
БОСИКОМ
Лишь ноги апостолов
еще не утратили связи с миром,
и земная твердь для них - повседневный хлеб.
С утренних травинок склевывают зерна росы,
дорожная пыль обнимает их,
умывает дождь, сушит солнце,
с ранней весны они черны от грязи,
как сафьяновые королевские сапожки.
Камешек западает в их память
глубоко - на порог крови.
И потому они помнят
и знают.
Знают, что им делать.
Потому они, подпирая небо,
так похожи на деревья.
(Перевод Олега МАЛЕВИЧА)
Тяжела,
как удар кисти Ван Гога,
походка весны в горах.
Рыжий художник
(волосы - жухлой травы копна)
ступает зябко и шатко
по лугу, с гусиной кожей морозца.
(Иного луга он и не знает.)
Жесткой кистью ищет гамму цветов.
Но тщетно.
Перечеркивает всё линией дороги.
И карандашом внизу, под нею
набрасывает контуры пейзажа.
(Перевод В.Каменской)
КАРАНДАШ
Ничего не иметь,
кроме карандаша.
Его черного языка
и желания.
И выразить всё:
время, пространство, страсть, радугу.
Словно краска была
излишеством.
И засветилась
голая правда.
БОСИКОМ
Лишь ноги апостолов
еще не утратили связи с миром,
и земная твердь для них - повседневный хлеб.
С утренних травинок склевывают зерна росы,
дорожная пыль обнимает их,
умывает дождь, сушит солнце,
с ранней весны они черны от грязи,
как сафьяновые королевские сапожки.
Камешек западает в их память
глубоко - на порог крови.
И потому они помнят
и знают.
Знают, что им делать.
Потому они, подпирая небо,
так похожи на деревья.
(Перевод Олега МАЛЕВИЧА)