Лесков

[hoddion]

Оригинал взят у y_d_dargye в "Надо только узнать: отчего блистает свет и как огустевает тьма"...

Это, знаете, ока... бездна безумия... О, страшная бездна! Но ночью,

когда все уснут, то и здесь иногда становится тихо, и тогда я беру крылья  и

улетаю.

     - Мысленно улетаете?

     - Нет, совсем, з целой истотою.

     - Куда же вы летите?.. Это можно спросить?

     - Ах, можно, мiй друже, можно! Про все спросить можно! - вздохнул он  и

добавил шепотом, что он улетает отсюда "в болото"  и  там  высиживает  среди

кочек цаплины яйца, из которых непременно должны выйти жар-птицы.

     - Вам, я думаю, жутко там ночью в болоте?

     - Нет; там нас много  знакомых,  и  все  стараются  вывести  жар-птицы,

только пока еще не выходят потому, что в нас много гордости.

     - А кто же там из знакомых: может быть, Юлия Семеновна?

     - Сия давно сидит за самою первой кочкой.

     - А князь, или предводитель?

     - Его нет. Он верит в цивилизацию, и - представьте - он  старался  меня

убедить, что надо жить своим умом. Он против чулок и говорит, что  будто  "с

тех пор, как я перестал подражать одним бетизам, я начал подражать  другим".

Да, да, да! Он говорил мне про какого-то немца, который выучил  всю  русскую

грамматику, а когда к нему пришел человек по имени Иван Иванович Иванов,  то

он счел это за шутку и сказал: "Я снай: Иван - мошна, Иваниш -  восмошна,  а

Иваноф - не дольшна". Я спросил, к чему же мне эта грамматика? А  князь  мне

отвечал: "Это к тому, что не все сделанное с успехом одним человеком  хорошо

всем проделывать до обморока. Вспомните,  говорит,  хоть  своего  Сковороду:

надо идти и тащить вперед своего "телесного болвана".

     Я сказал, что это и правда!

- Правда, - повторил тихо и Перегуд  и,  вздохнув,  опять  повторил:  -

правда! - А потом взял в руки свой чулок и зачитал: -  Вот  грамматика,  вот

грамматика, вот какая грамматика: я хожу по ковру, и я хожу, пока вру, и  ты

ходишь, пока врешь, и он ходит, пока врет, и мы  ходим,  пока  врем,  и  они

ходят, пока врут... Пожалей всех,  Господи,  пожалей!  Для  чего  все  очами

бочут, а устами гогочут, и меняются, як  луна,  и  беспокоятся,  як  сатана?

Жар-птица не зачинается, когда все  сами  хотят  цаплины  яйца  съесть.  Ой,

затурмантовали бiдолагу болвана, и весь ум у него помутивься. Нет, ну вас!..

Прощайте!

     Он вдруг надулся, сделал  угрюмую  позу  рожи  и  ушел  быстро,  шевеля

спицами своего вязанья.