hoddion | Борис Херсонский

http://borkhers.livejournal.com/516090.html

* * *
Карминная штукатурка валится, что шуба с плеча,
обнажая добротную кладку трехсотлетнего кирпича:
очередная стена, дверь, в которую (по которой) стуча,

попадаешь в историю средних и последующих веков,
буроватых картин, вытоптанных половиков,
золотых мозаик, в которые, бестолков

тычется голубь, хлопая крыльями – как залетел
туда, где точечное сияние – поверхность двумерных тел,
где время почти уничтожено: остается предел.

За ночь вода понялась на ступеньку. Заводит мотор
лодочник под окном. Знаменитый собор
ударяет в колокол – узнаю боевой задор

краткого Марка, с его любимым словцом
«немедленно», под диктовку Петра, обернувшегося ловцом
человеков, стоящего на корме с вытянутым лицом.

Лодка плывущая по каналу в чем-то сродни
лодке, плывущей на сводах – апостолы в оны дни
переиграли цезарей, на двенадцать -- двенадцать. Они

опускают в златые воды знаменитую сеть,
попав в которую, тебе остается висеть
между каменною землей и смальтовым небом, петь,

осанну, хотя тебя и не слушают. Гриваст, крылат и плечист
лев открывает книгу – первый, мраморный лист:
«Мир тебе, Марк, мой верный евангелист».

***
Сегодня вечером в церквях, почти что во всех,
будут играть Вивальди – концерты, обреченные на успех
среди тугоухих пришельцев, не имеющих прочих утех.

Четыре времени года. Затем – небольшой прицеп
из Моцарта или Гайдна, помещеных в мраморный склеп
с отличной акустикой. Вечером город слеп,

и ему отвечают тем же, обращаясь в слух, виолончель,
скрипки, альты, что за щекой карамель,
музыка раскачивается, как над бездною колыбель.

При свете струнные замолкают. Раздолье колоколам,
особенно в полдень. К мессе спешат, как по делам.
Проблемы с Богом решают, как всюду, с грехом пополам.

При свете город отражается не столько на поверхности вод,
как Дух до начала, сколько сам в себе. Совершая обход,
упираешься лбом в повторы. Демонстрация мод

в витринах справа и слева. Маски со всех сторон
выставляют носы, вуали, перья, чернее, чем у ворон,
пустые глаза, белые зубы, золотые зубцы корон.

Наконец выходишь на площадь. Вот -- различимый едва,
лев на высокой колонне. Не дотянуться до льва.
Плывут, как тяжелые баржи, ближние острова.

***

На одной из мозаик Собора изображен он сам,
проще и гармоничнее, к вызолоченным небесам
обращающий увенчанный крестом кружевным
полусферический купол. Так и живым

приходится внутренний уплощенный образ нести.
Упрощенный, вызолоченный, узнаваемый, несмотря
на тысячи мелких неточностей, что как зерна в горсти
сжимает ангел-Стрелец, стоящий в конце ноября.

***