Часы

Часы, доступные лишь свету, живущему в зрачке,
на воротах Аквилеи,
лиса, изловленная руками, упрятанная в мешок,
вечерний бег пустыни,

хранящий сферы Михаил, крылами возбудивший звезды
и отгоняющий дракона –
куда идёте вы теперь, когда из механического звона
возник мой сын

на площади перед разрушенным дворцом –
и снова стал ребёнком,
играющим на собственных губах,
как подобает ветру?

Подбрасывает, ловит золотой забытый мяч,
письмом волнистым
окутан жарко, слёз не видит он,
не знает палок финикийских,

зигзагов, глаз, обозначающих отказ богов
от слов внезапных.
Ему прощает день испарину снегов,
с огнем в обнимку

он пробуждается, и в нём течёт река,
захваченная трижды.
тогда срывает он одежды с воды и хлеба
единственной рукой.

И в ней покой.