Река брала молоком да мёдом,
песками жемчужниц и взрывами льда;
её не убили тройные своды,
и плоть была как вода свята.
Река была любовницей и чистилищем
для душ и залётных тел,
и не верилось днистым илищам,
что всякому деланью есть предел –
а, когда запнулся шпажник удалый
и – ни сети, ни рыбака,
река проснулась и снова впала
в океан, где есть иная река.
песками жемчужниц и взрывами льда;
её не убили тройные своды,
и плоть была как вода свята.
Река была любовницей и чистилищем
для душ и залётных тел,
и не верилось днистым илищам,
что всякому деланью есть предел –
а, когда запнулся шпажник удалый
и – ни сети, ни рыбака,
река проснулась и снова впала
в океан, где есть иная река.