Ныряльщик летит в пиры, которых нет,
в море, которого нет,
распятые трепетом птицы смешали закат и рассвет,
разноцветным дельфинам море всегда одно,
и это не снимешь в кино, и льет с потолка вино
в чашу, которую подпирают два огненных льва
авгуры танцуют почти до упаду, а жрица едва жива
и снова воскресла – и деревья поют, и трава
борцы начинают и завершают свой несравненный обет
и плотно заперты двери, которых нет
Всадники бьют копьями в землю
солнце под брюхом коня
и алтарь разноцветен как утренний бык
он к пирам невечерним привык,
прорастает из пальцев свет,
ни тебя, ни меня – хороводами из огня
разрождается океан, которого нет
в море, которого нет,
распятые трепетом птицы смешали закат и рассвет,
разноцветным дельфинам море всегда одно,
и это не снимешь в кино, и льет с потолка вино
в чашу, которую подпирают два огненных льва
авгуры танцуют почти до упаду, а жрица едва жива
и снова воскресла – и деревья поют, и трава
борцы начинают и завершают свой несравненный обет
и плотно заперты двери, которых нет
Всадники бьют копьями в землю
солнце под брюхом коня
и алтарь разноцветен как утренний бык
он к пирам невечерним привык,
прорастает из пальцев свет,
ни тебя, ни меня – хороводами из огня
разрождается океан, которого нет