hoddion | Современный Физиолог

СЛОВО О МОЛИТВЕ

1. О песнопении весеннем

Мать молитвы – терпение, а дочь молитвы – песнопение. Недостает нам
многого для того, чтобы быть, яко птицы полевые: взглянули – и мимо.
А ведь зяблик поет до двух тысяч пятисот песен в день, лесной конек
три тысячи восемь сот песен, а зеленая пеночка – тысяч пять, прообразуя
пять тысяч лет от Сотворения миру в месяц нисан до начала Страстей.

2. О дельфиньей хытрости

Дельфины-белобочки и афалины насаживают себе на рыло морские
губки, хотя сие украшение явно им плавать мешает. Чего для? Защищают
губки нежные дельфиньи носы от электрических скатов и аспидов,
егда дельфин дно ощупывает. Такожде и ты во время рыскательной молитвы:
не стесняйся себе насаживать смиренный и жосткий помысел на умный
нос свой. Да обретешь веселие.

3. Об авве Пиннуфрии из Хургады

Говорил он однажды: «Пирамиды египетския построены из спрессованных
раковин простейших, такожде и гора отчаяния нашего громоздится из
малейших грешных впечатлений, день ото дня прилагаемых».

Еще сказал: «Самые тихие и ненасытные хищницы – это морския звезды».

Еще говорил: «Не скажу, конечно, что инфузориа зорки, аки орлы,
чаровать очами они никого не могут, но свет от тмы различают.
Имут-таки око, пускай в виде зернышка крахмала, от очей человеческих
исчезающего».

Еще добавил: «Не будите на молитве аки мухи, пчелы и бабочки,
кои вместо языка используют ноги».

4. О камелопарде

Сей зверь, жирафом именуемый, показует самый неудобный способ
нощнаго бдения и самое великое на свете сердце.

5. О мотыльковой песни песней

Дивный вид любви являют нам индийская сатурния луна, на расстоянии
одиннадцати поприщ свою невесту чующий, и тутовый шелкопряд, коего
не только китайския, но и византийския царицы вниманием чтили. Невеста
его тиха, песен не поет, великими стаями не летает. А жениху довольно
одной-единственной духовинки ея пахучего вещества. И тотчас же летит
на поиски и обретает ея.

6. О рыбе, анавлепс называемой

Невозможно одновременно глядеть двумя очами и в небо, и в землю.
Но, если четыре ока обретешь, живя на границе между водою мiра сего
и воздухом божественного бытиа, тогда уподобишься рыбе анавлепс,
оба глаза коей разделены на две половины, и у каждой своя радужка
и свой хрусталик имеются. И тако обозревает одновременно и подводный
мир, и надводный неслабо. Впрочем, сие для совершенных, а неискусные
и глумливые да не дерзают на сие делание.