Тройное отреченье...
Dec. 2nd, 2009 11:47 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hoddion"Я скоро поселюсь в Крым... Я буду жить частным человеком. Я отслужил 25 лет, и солдату
в этот срок дают отставку..." Трижды "я" усталого Александра I скрывали за собой тройное
отреченье: от трона, от Российской исторьи, в которой нет места апокалипсным прорывам,
а есть только одно, Карамзинское, идущее аж от древлекитайских мудрецов "следование
порядку вещей"; и третье отреченье - от "прекрасной женственности". Умирающая императрица
Елисавета Алексеевна должна была последовать за ним везде и во всём - особенно в первые
месяцы после его ухода, замаскированного под "смерть". Она так и пишет 20 ноября 1825
своей матери, маркграфине Баденской: "Я останусь здесь, пока он здесь останется; когда он уедет, уеду и я. Я не знаю, когда и куда я поеду". А императрице Марии, матери Александра,
она пишет в день его смерти (19 ноября)те же самые слова, добавляя: "...если это найдут
возможным". Кто найдёт возможным: врачи? Волконский и Дибич? Но тогда бы она написала:
"le medecins" или "l'etat de ma sante". Затем ее удаляют в дом Шихматовых - переговоры
об этом велись еще 18 ноября, когда царь был еще жив! Этого скрыть не сумели. Подыскиванием
"тела" для замены исчезнувшего императора занимался допущенный к Александру за день до
"смерти" местный врач Александрович; медики Виллие и Тарасов о нем упорно молчат (впрочем,
их дневники и воспоминания, судя по всему, написаны post factum, зато сохранилось письмо
г-жи Шихматовой, приютившей по тайному уговору вдовствующую Елисавету Алексеевну).
И, наконец, последнее о кончине Александра Первого. После 15 ноября он ни разу не
посылал за священником. Более того - священник не присутствовал при его кончине. Очень
странно? Ничего странного. Не нашли надежного священника, могущего сохранить тайну.
А так даже будучи в "мозговой горячке" (просветления ведь у него бывали, особенно
по пробуждении от сна) Александр мог дать знак - жестом, глазами... Конечно, возможно,
что Александр за три дня до смерти прозрел, стал мистиком, слился с Божеством настолько,
что уже не нуждался ни в Причастии, ни в отходной. Но вряд ли возможно, чтобы до такой
же степени с ним заодно прозрели Волконский, лекари и супруга... Умирал он один, на
руках у Елисаветы Алексеевны. Даже точный час его смерти (до минут и секунд) неизвестен.
На позднейших рисунках смерть императора изображена так: вся зала полна рыдающими,
что есть не более, чем попытка пустить размышляющих по ложному пути пиетической
фантазии: "Ум лишь направляет то, что рождает сердце". Истинный же смысл последнего
изреченья Александр постиг, уже умерев и странствуя по России в маске "старца Фёдора
Космича".
в этот срок дают отставку..." Трижды "я" усталого Александра I скрывали за собой тройное
отреченье: от трона, от Российской исторьи, в которой нет места апокалипсным прорывам,
а есть только одно, Карамзинское, идущее аж от древлекитайских мудрецов "следование
порядку вещей"; и третье отреченье - от "прекрасной женственности". Умирающая императрица
Елисавета Алексеевна должна была последовать за ним везде и во всём - особенно в первые
месяцы после его ухода, замаскированного под "смерть". Она так и пишет 20 ноября 1825
своей матери, маркграфине Баденской: "Я останусь здесь, пока он здесь останется; когда он уедет, уеду и я. Я не знаю, когда и куда я поеду". А императрице Марии, матери Александра,
она пишет в день его смерти (19 ноября)те же самые слова, добавляя: "...если это найдут
возможным". Кто найдёт возможным: врачи? Волконский и Дибич? Но тогда бы она написала:
"le medecins" или "l'etat de ma sante". Затем ее удаляют в дом Шихматовых - переговоры
об этом велись еще 18 ноября, когда царь был еще жив! Этого скрыть не сумели. Подыскиванием
"тела" для замены исчезнувшего императора занимался допущенный к Александру за день до
"смерти" местный врач Александрович; медики Виллие и Тарасов о нем упорно молчат (впрочем,
их дневники и воспоминания, судя по всему, написаны post factum, зато сохранилось письмо
г-жи Шихматовой, приютившей по тайному уговору вдовствующую Елисавету Алексеевну).
И, наконец, последнее о кончине Александра Первого. После 15 ноября он ни разу не
посылал за священником. Более того - священник не присутствовал при его кончине. Очень
странно? Ничего странного. Не нашли надежного священника, могущего сохранить тайну.
А так даже будучи в "мозговой горячке" (просветления ведь у него бывали, особенно
по пробуждении от сна) Александр мог дать знак - жестом, глазами... Конечно, возможно,
что Александр за три дня до смерти прозрел, стал мистиком, слился с Божеством настолько,
что уже не нуждался ни в Причастии, ни в отходной. Но вряд ли возможно, чтобы до такой
же степени с ним заодно прозрели Волконский, лекари и супруга... Умирал он один, на
руках у Елисаветы Алексеевны. Даже точный час его смерти (до минут и секунд) неизвестен.
На позднейших рисунках смерть императора изображена так: вся зала полна рыдающими,
что есть не более, чем попытка пустить размышляющих по ложному пути пиетической
фантазии: "Ум лишь направляет то, что рождает сердце". Истинный же смысл последнего
изреченья Александр постиг, уже умерев и странствуя по России в маске "старца Фёдора
Космича".
