Читаю Григория Богослова: "Мы плывём в темноте, буря, огни погашены, Христос
спит" - а вспоминается Хлебников: "В бурю родились, плывем на авось, Смотрим
загадочно, грозно и чудно". А теперь я вижу, что раньше была - не буря. Были
ясное небо, сильное волнение, прокатывались ураганы, но - можно было плавать,
проявлять искусство, выбирать путь. Сейчас - начинается настоящая буря: можно
смело спускать парус и вынимать мачту (Одиссей издалека улыбается Апостолу Павлу!).
Даже драгоценный груз придется выкинуть за борт. Если корпус крепок - буря вынесет
нас к Итаке. Или к Мелиту. Но с Итаки всё равно сбежим - избив женихов, от любимой
Пенелопы и уж очень доверчивого Телемака - дальше, за Геракловы столпы, в океан...
И на Мелите стряхнем змею в огонь. Нас назовут сперва великими грешниками, а затем,
увидев чудо со змеей, начнут величать богами. Но мы от этого, перезимовав, убежим.
В Рим. На благовестие. И на отсеченье.
спит" - а вспоминается Хлебников: "В бурю родились, плывем на авось, Смотрим
загадочно, грозно и чудно". А теперь я вижу, что раньше была - не буря. Были
ясное небо, сильное волнение, прокатывались ураганы, но - можно было плавать,
проявлять искусство, выбирать путь. Сейчас - начинается настоящая буря: можно
смело спускать парус и вынимать мачту (Одиссей издалека улыбается Апостолу Павлу!).
Даже драгоценный груз придется выкинуть за борт. Если корпус крепок - буря вынесет
нас к Итаке. Или к Мелиту. Но с Итаки всё равно сбежим - избив женихов, от любимой
Пенелопы и уж очень доверчивого Телемака - дальше, за Геракловы столпы, в океан...
И на Мелите стряхнем змею в огонь. Нас назовут сперва великими грешниками, а затем,
увидев чудо со змеей, начнут величать богами. Но мы от этого, перезимовав, убежим.
В Рим. На благовестие. И на отсеченье.