Про котов... +

[hoddion]

Про котов много рассказывают странного: то они потомки Льва

от колена Иудова, то они – ангелы, посланные спасти нас,

то они – демоны, которым мы давно и беззаветно служим.

С котопоклонниками, особенно «православными», спорить

бесполезно, забьют канонами и «от старчества» что-нибудь

приведут такое, что хоть святых выноси. «Котобрцы» от них

не отстают.

 

Внесу ясность: люблю я в равной мере и котов, и собак

(ну вот, слышу крики: «Это невозможно, невозможно!»)

а посему и они меня любят, но страстной любви (кроме как

в детстве) между нами не возникало. Что кот, что собака,

придут и уйдут. Пока нам вместе – нам хорошо, расстались – не

расстроились, встретимся снова – быть может, друг дружке

обрадуемся, а может, и нет.

 

Очень хотелось бы почитать Котьи книги, Ремизов их с Никитиным

в Париже расшифровывали, чтобы узнать, какова Котовья вера.

А пока мыслю так.

 

Кот – конечно же не Лев и даже не маленький Тигр, а соединяет

в себе качества льва и змеи. Есть оригинальная мысль, что

«кошка – это мышка с другого конца», в духе всё той же теории

Превращений. Конечно, помню кошек святого Николая,

истребивших несметных змей в монастыре  Каво-Гата,

в Греции, помню древнеирландского игривого монаха-переписчика

и его поэму Pangur Ban: «Я слежу за строчкой, Пангур Бэн – за

мышкой» etc.etc. Помню и чудовищного Стража-Кота в «Плавании

Майль-Дуйна», испепелявшего любого, кто вознамерится похитить

какую-либо вещь из чудесного замка на Острове Молчания,

и гигантскую Кошку (а на самом деле змею Митгард), которую

Тор не смог поднять на пиру в Утгарде. Припоминается и черная

Кошечка, убегающая, так сказать, со сцены на картинах Благовещения

у Староитальянских мастеров.

 

Конечно, никакую кошачью свадьбу в храм не пустят,

несмотря на  котовью святость.  На Афоне коты исключительно

мужеского полу имеют  сладкое и мирное житие.

 На Руси – не знаю, по-моему, всё давно понеслось и

перемешалось. Донской и Ново-Голутвин охраняют

преогромные псы-азиатцы, туркменские алабаи,

не иначе как происходящие от собаки, сопровождавшей

Товию вместе с архангелом Рафаилом. Они упоминаются

еще в Бундахишне: «Как овчарка она – пасуш-хаурва,

как ищейка – виш-хаурва… Дыхание ее – огонь, ее лай

прогоняет дэвов». В Печорах и Оптиной котов,

похоже, уже больше, чем братий. Про Киев не знаю,

давно там не был. Но помнится, Лавра была

исконно котовьим местом, в Покровский прилетали

редкие птицы, а во Фроловский с Подола забегали псы.

Бегать-то они бегали, но в храм не лезли, хотя лаяли

довольно звонко. Юродивая Лариса-Алла обычно

посылала кого-нибудь из «прекрасных дам»: «Пойди,

прогони собаку!» Да собака и сама убегала. И всенощная

продолжалась… Не без улыбки.

 

 Вообще-то, древняя мудрость гласит, что «для

пустынника и привязанность к коту может затмить

любовь ко Христу», да и Силуан  Афонский так часто

говаривал: «Животные – пар».

 

Конечно, «кот любит рыбу, а рыба – таинственным

образом  есть сам Спаситель наш», однако на Крайнем

Севере от котов толку мало, а собака там первый друг

и помощник, и строганину ест запросто. Что ничуть

не умаляет достоинства Морских Котиков.

 

А вот фотографии патриарсей и исихастов, старцев и стариц,

кормящих непременно извивающиюся, пеструю котву,

немножко уж надоели.