Никита Стэнеску (31.3.1933-13.12.1983) +

[hoddion]

ЭЛЕГИЯ ЧЕТВЁРТАЯ

Борьба между внутренним миром и реальностью

1
Разгромленное внешне,
Средневековье отступило в кровь мою,
оно в алеющих и белых кельях.
В собор, пульсирующий стенами, попятилось,
выбрасывая и вбирая набожных всечасно
в коловращении абсурдном
в несуразной зоне,
питаясь крупными луны кусками
в его желаньи быть,
откусывая их, как тать, ночами
когда глаза вселенной спят
и
только зубы глаголющих во сне
сверкают в темноте глубокой
метеоритному дождю сродни
своим ритмичным -
вверх и вниз - движеньем.

Разгромленное внешне,
Средневековье отступило в плоть мою
и
собственное тело
не в состоянии понять меня
и
собственному телу я ненавистен,
оно, чтоб дальше жить,
питает ненависть ко мне.
Вот так
оно торопится быстрее рухнуть
каждый вечер в сон:
зимою
мощнее обложить себя
ледовыми пластами,
дрожа и ударяя
меня, и в глубь свою затягивая
в жажде моей смерти,
чтоб быть свободным,
и одновременно
щадя меня,
чтоб всё же прожитым хоть кем-то быть.

II

Но в каждой клетке тела моего
костры разложены,
и толпы тёмные процессий
в ауре слепящей боли ждут.

Боль рассеченья мирозданья на две части,
чтобы она проникла в оба моих глаза.
Боль рассеченья на две части звуков мира,
чтобы ударить
по моим обеим перепонкам.
Боль рассеченья на две части
запахов вселенной,
чтоб обе мои ноздри поразить.

И ты, о ты, переустройство изнутри,
ты, половинчатое измеренье,
точь в точь объятие мужчины с женщиной своей,
о, ты, и ты, и ты, и ты,
торжественное столкновенье
половинок разделённых
в тишайшем пламени, растянутом настолько,
что его подъёма хватит
почти на жизнь,
и разжиганье столь долгожданное костров,
предсказанное и спасительное
разжигание костров.

(Перевод Мирославы Метляевой)