Кошки Святого Николая

[hoddion]

 
Иконочка св.Николая Мирликийского
с предстоящими св.Димитрием Солунским
и преп.Сергием Радонежским (17 век).

ЙОРГОС СЕФЕРИС (1900-1971)

                  "Почему же радость отдается
                   Песнею безлирною эриний?
                   Почему в слезах душа моя?
                   Безнадежная тоска
                   Страх и боль родит в груди"
                       (ЭСХИЛ, Агамемнон, пер.С.Апта).

"А вот и Каво-Гата, - молвил каптин
и показал на низкий голый берег,
едва видневшийся за пеленой тумана. -
Сегодня Рождество. Вон там, вдали,
в порывах веста из морской волны
явилась Афродита. Камнем Грека
зовется это место. Лево
руля!" Мне помнится, глазами Саломеи
смотрела кошка, год спустя ее не стало,
а Рамазан, как он смотрел на смерть
в снегах Востока, день за днем,
под леденящим солнцем,
малютка-бог, хранитель очага.
Не медли, путник... "Лево
руля", - ответил рулевой.

...сейчас, быть может, друг мой
один и взаперти, среди картин,
за рамами напрасно ищет окна.
Ударил корабельный колокол, как будто
упала гулко древняя монета
давно исчезнувшего государства,
буря воспоминанья и преданья.

"Как странно, - оборвал молчанье капитан, -
но этот колокол сегодня, в Рождество,
напомнил мне о колоколе монастырском.
Историю о нем мне рассказал монах,
чудак, мечтатель и немножко не в себе.

Так вот, когда-то страшное несчастье
постигло этот край. За сорок с лишним лет -
ни одного дождя, и остров разорился,
и гибли люди, и рождались змеи.
Мильоны змей покрыли этот мыс,
большие, толще человеческой ноги, и ядовитые.
И бедные монахи монастыря святого Николая
ни в поле не осмеливались выйти,
ни в пастбище стада свои погнать.
От верной гибели спасли их кошки,
взращенные и вскормленные ими.
Лишь колокол ударит на заре,
как кошки выходили за ворота
монастыря и устремлялись в бой.
Весь день они сражались и на отдых
недолгий возвращались лишь тогда,
когда к вечерне колокол  сзывал,
а ночью снова начиналась битва.
Рассказывают, это было чудо:
калеки - кто без носа, кто без уха,
хромые, одноглазые, худые,
шерсть клочьями, и все же неустанно
по зову колокола шли они сражаться.
Так пролетали месяцы и годы.
С упорством диким, несмотря на раны,
в конце концов они убили змей,
однако вскоре умерли и сами,
не выдержав смертельной дозы яда.
Исчезли, как корабль в морской пучине,
бесследно... Так держать!
                                                   ...Могло ли быть иначе,
коль день и ночь им приходилось пить
пропитанную ядом кровь врага.
Из поколенья в поколенье яд..."
"...держать!" - откликнулся, как эхо, рулевой.

(Перевод с неогреческого С.Ильинской)