Взаимообмен немыслим – сокол убьет салангану,
в зрачке отразятся гроздья фиников прошлой зимы,
тонкорукие эритрейцы - не подпоют цыганам,
обречены на пользу раскрашенные слоны.
Праздник продлится недолго – ему и мгновенья много,
затем с немым опозданьем снова придет рассвет,
возвещая о возвращенье неукротимого Бога,
топчущего в точиле народы, которых нет.
Иконы, словно дельфины, выбрасываются на берег,
а мысли, как стаи леммингов, свергаются в океан –
так было, и так и будет, пока из звенящих серег
худой земли-суламиты не выплывет караван
с подарками Соломону. Тогда закончатся игры,
и сердце царя повиснет на золотом волоске,
запекшиеся губы, словно амурские тигры,
прянут к воде холодной – и сдуют дом на песке.
в зрачке отразятся гроздья фиников прошлой зимы,
тонкорукие эритрейцы - не подпоют цыганам,
обречены на пользу раскрашенные слоны.
Праздник продлится недолго – ему и мгновенья много,
затем с немым опозданьем снова придет рассвет,
возвещая о возвращенье неукротимого Бога,
топчущего в точиле народы, которых нет.
Иконы, словно дельфины, выбрасываются на берег,
а мысли, как стаи леммингов, свергаются в океан –
так было, и так и будет, пока из звенящих серег
худой земли-суламиты не выплывет караван
с подарками Соломону. Тогда закончатся игры,
и сердце царя повиснет на золотом волоске,
запекшиеся губы, словно амурские тигры,
прянут к воде холодной – и сдуют дом на песке.