Гонят бревна ливанских кедров Саргону по волнам моря,
Змей играет, ему ассирийский костер не страшен.
С черепахой и рыбой купается в водопаде Готами,
Не очаровать ее ни блеском очей, ни словами,
И глаза ее – словно лотосы, и груди ее – как башни.
В винограднике царь Вавилона пирует, с супругой споря –
Может, выше еще повесить на древе голову из Элама?
И славяне с аварами черным ковром и бедными парусами
Горизонт заслонили у бездны – а в Царьграде притихли трубы:
Светлый покров струится – один лишь в храме
Видит юрод Андрей, и его шевелятся губы
От изумленья, растущего в сердце вольном.
13.10.13
Змей играет, ему ассирийский костер не страшен.
С черепахой и рыбой купается в водопаде Готами,
Не очаровать ее ни блеском очей, ни словами,
И глаза ее – словно лотосы, и груди ее – как башни.
В винограднике царь Вавилона пирует, с супругой споря –
Может, выше еще повесить на древе голову из Элама?
И славяне с аварами черным ковром и бедными парусами
Горизонт заслонили у бездны – а в Царьграде притихли трубы:
Светлый покров струится – один лишь в храме
Видит юрод Андрей, и его шевелятся губы
От изумленья, растущего в сердце вольном.
13.10.13