Нехан

[hoddion]

"И есть в Эйкан-до (863 год), - я читаю, почти засыпая, -
"Явление Будды из-за гор"
и "Паранирвана Будды", - по-старояпонски "Нехан", -где плачут
над принцем Готамой даже демоны и обезьяны -
Есть  Ясака-дзиндзя - более древний
храм синтоистский, чем сам град Киот или созвучная русскому уху древнейшая Нара -
там чтут бога-героя Сусаноо-но микото - буяна, изгоя и вечного витязя -
и прекрасную деву Кусинада-химэ, добытую им
после долгих скитаний
и даровавшую ему, как мне мнится,
новую юность и мудрость
(Эос ошиблась, забыв попросить для богов Олимпийцев
не токмо вечность, но и присномладость своему любимцу Тифону!).
Есть там Хэйандзингу - основал его император Камму-тэнно
в веке девятом - там по вторым воскресеньям каждой луны - чайные церемонии
(для успокоенья нервишек, как выразился мудрый мой Юсукэ-сан).
А в садах обитают белые цапли, зимородки, полярные совы, орланы - птичий Ноев ковчег, не иначе...
Есть там..."
Всё скачет и дмится - как будто запели горлом под древние гонги
монахи горы Энрякудзи,
сожженные в 16 веке японским "Петром Первым" -
тайно принявшем римскую веру Ода Нобунагой,
а от расписанного по его повелению замка Адзути -
с его "блистательным, мощным и великолепным, исполненным силы"  декором,
не отягченным раздумьями над "ускользающим сном бытия" -не осталось и пепла.
"Огненной смертию" погиб и сам Нобунага...
Читаю: "... И есть там Благовещенский собор православный - неподалеку
от замка Адзути и Старого Императорского дворца. Самый старый
в Японии - поелику собор Воскресенья в Канда (он же Nikolai-do)
сгорел во время Великого Токийского землетрясенья 1926 года
("...запах трупов напоминал запах гниющих апельсинов", - записал
безумно-бесстрастный Акутагава), а отстроили Nikolai-do
по-новому проекту, с "синайскими" украшеньями; уцелел только колокол,
отлитый по благослову Николая Японского равноапостольног
по форме древлебуддийских колоколов.
Храм в граде Киоте старее даже изящной по-питерски 
церковки в Хакодатэ - он 1903 года, и есть у него "двойник" - храм в Тоёхаси.
--- В утреннем холоде мне снится Наото. В виде сфинкса. Мне прыгал на грудь.
Но я отверг его. Отказал. А ведь три дивных вечера
мы провели с ним на Васильевском острове - давно это было! -
наизусть читая Вагинова и Хармса.
Снова взялся за "Пропевень": "Богоборно двоенежнъ умученъ
Богоравьем девъ умученъ в нежави любавной..." И сам сквозь сон добавляю:
"Ночью один сквозь клёв и любечь дождя бодро один
поёт кузнечик - король, разрывающий своё сердце".
А Мотои между тем сидит на семинаре: "Русская литература и православье"...
Кого они там читают? Карсавина? Соловьёва?
"Детлым чаром девьим током жил цветочных жив вселенно побираюсь..." 

(Продолженье - следует, как всегда...)