hoddion: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] ivanov_petrov в post
Интересный опыт - говорение без имен. Есть такая людская культура, где имена значат чуть не больше означаемых. На котах видно - есть семьи, где главное - придумывание имени новому коту, это самое интересное и веселое, что происходит с котом, и потом это находит отображение - в рассказах о кошках у людей с такой культурой все кошки обязательно называются по имени и, собственно, это упоминание имен и составляет суть рассказа.

А другая культура не именует. Кошка в ней именуется кошкой, кот - котом, если их двое - указательными местоимениями, по цвету, по ситуации. Причем обозначение по цвету не перерастает в имя - рыжий не становится Рыжим.

И вот можно присматриваться, как ведет себя каждая из этих культур, которая как на индикаторе видна на говорении о животных - как она проявляется в "именных" деятельностях человека - в истории, в естествознании, в искусстве и т.п. Изумительно различно проявляется, надо сказать. Для одних знание и наука - это прежде всего знание правильных имен, это названия, библиография, имена авторов, которые сказали о предмете - и опять имена, имена. Вне имен они немы, таким людям мучительно - они ничего не могут сказать, если нельзя именовать. А другие напротив - вовсе не о "ручных" людях речь, не о том, что они молчаливы и деятельны в противоположность говорливым - как раз это было бы другим делением, я только о разных типах говорения - а отсюда к разным типам мышления, действия, знания и понимания. Они теоретизируют, говорят, мечтают - их жизнь есть совокупность мечтаний, выраженных в словах, бесконечных словах. Они не представляют, как можно думать без слов, они вспоминают то, что наговорили, и не умеют понять, как можно помнить, что происходило.

Существует сказанное, а несказанное не существует. Так вот, другой тип тоже создает рассказы о реальности, тоже вполне подвержен символизации и прочие дела - но все это не на именной основе, а на предметной. Как это выразить? Как описать и передать читателю то, что говорят люди, относящиеся к культуре говорения без имен? Ну, наверное, это называется exempla, это скорее всего примеры - именно так выходит наружу неназываемая реальность. Метафоры и примеры. Предметностью в таком случае обладает и внутренняя реальность, вот какая штука. У именующих это всё засушено до неузнаваемости и уплощено в схемки, символы, а у этих - мокрое и блестящее, вывернута наружу сама внутренняя реальность - существующая без имен и вне имен. Если б я хотел ее назвать, назвал бы откровением, но не хочется. Пусть это будет культура Адама и культура Евы.
hoddion: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] kirrodin в Всё еще в пути на корабле. Мы причалили у одной пристани и я глядел на канат, которым был пришвартован корабль, и мне пришла мысль: пойди по канату; ты естественно через несколько шагов упадешь в воду – но вода была неглубокая и я бы только вымок но не утонул; и прежде всего меня бы естественно высмеяли или приняли за немного помешанного. Я тут же испугался мысли это сделать и должен был себе сразу сказать, что я не свободный человек, а раб. Конечно было бы ‘неразумно’ последовать импульсу; но что из того?! Я понял, что это значит, что вера делает человека спасенным, т. е. освобождает от страха перед людьми, ставя его непосредственно под Богом. Он оказывается так сказать имперского подчинения, слушается прямо высшей власти. Не быть героем слабость, но еще много большая слабость героя играть, т. е. не иметь даже силу ясно и недвусмысленно признать дефицит в балансе. И это значит: стать скромным: не на дешевые слова, которые при случае говоришь, а в жизни. Иметь идеал правильно. Но как трудно решиться не играть свой идеал! А видеть его на том расстоянии от себя, на каком он и есть! И еще, это тоже остается только возможностью – или ты должен тут стать либо добрым либо безумным? Разве не должно было бы это напряжение, если только вобрать его вполне, или привести человека ко Всему, или разрушить его. Выход ли здесь бросить себя в руки Благодати?
hoddion: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] origenic в Личность с личностью - договариваются?
О "Личности и личности" у Лосского (и не только у него) мы в свое время немало
спорили с Владимиром Вениаминовичем Бибихиным. Он стоял на том, что "личность",
как и "сущность", и "цвет" - это абстракция. О человеке говорит - лицо. Человек
может обрести лицо, потерять лицо, а личность его "вечна, бессмертна, неуничтожима"
и, как всякая абстракция, только рождает языковые парадоксы, ей все время не хватает
жизни, бытийственности. Устанавливать Бога как Личность значит стилизовать его "под
себя".
Человек в пределе становится ликом, если не подменяет свое лицо разными "общностями"
и абстракциями.

"Как не надо превращать грамматику фразы Книги Исхода в онтологию, так не надо встречу Бога с человеком делать основанием для философии личности. Что дано человеку в неповторимый момент разговора с Богом, то и отнято, как у Иова, от которого остался только голос из ничего, de profundis. В том, что Иов судился с Богом и хотел оправдать свою невиновность, показав свою праведность, вообще что-то показать Богу, он был не прав, потому что показать нечего: Бог видит все равно лучше, чем человек, и человек все равно видит не все. Но в том, что Иов хотел еще и еще говорить с Богом, не умирать (совет жены, тела), не умолкать (совет ума, друзей), он был прав, и его правота подтвердилась тем, что Бог, придя, говорил с ним из бури и сказал то, что сказал: продолжил разговор, которого хотел человек Иов, предпочитая этот разговор своей жизни и смерти. Иов оправдался тем, что хотел того же, чего Бог, — продолжения истории. Иов был правее своих собеседников тем, что разговору с самим собой и с человеческой мудростью предпочел разговор с Богом. Бог и человек не две договаривающиеся стороны. Человек говорит с Богом не как некто, от себя имеющий нечто сообщить. а только в той мере, в какой Бог дает речь. Голос дан чудом. Человек есть в той мере, в какой каждый раз заново принимает себя от Бога. Это странное отношение. Ему учит вера. А философия? Она знает его по-своему" ("Философия и религия").

Фихте

Oct. 25th, 2012 02:54 am
hoddion: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] mikeura в вот оно что
Всякий, кто думает о себе, как личности, и желает жизни, бытия и личного наслаждения помимо жизни в роде и для рода, тот в сущности - лишь пошлый, маленький, дурной и вдобавок несчастный человек, какими бы разнообразными добрыми делами он ни старался прикрыть свое уродство; таково наше мнение, против которого и вовеки веков нельзя будет сделать серьезного возражения.

("Основные черты современной эпохи")


примером скорее будет ученый-исследователь, который забывает себя, свою самость в исследовательской работе. Быть причастным к разуму, это значит, как пишет Фихте, быть охваченым некими живыми и самостоятельными (то есть порожденными собственным духом) идеями. Результат творчества подобного ученого, как поясняет фихте, как раз и направлено скорее на род, даже на будущие поколения, чем на личную конкретную выгоду. Однако подобное состояние захваченности идеями (а это и есть жизнь в разуме или духе) Фихте расценивает как самоценное, именно в таком состоянии, в каком то смысле отрекаясь от собственной самости, человек может испытать максимальное наслаждение от существования
(mikeura)
hoddion: (Default)
Василий Александрович клоун — тело у него, как чайная чашка. Сергей Александрович — тоненький и аккуратный, как барышня шестнадцати лет, ходит — земли не касается, и крутой, как трехлетний ребенок — шибко идет, а туфельки у него, ровно без пяток, и всякий час гимнастикою, как говорится, ногу проверяет: так затропочет ногами, как петух крыльями. Василий Александрович — только в своем цирке, и всякий вечер что-нибудь представляет, так полагается. Сергей Александрович и в театре танцует и уроки дает: и у себя и на дом ездит.
Зарабатывали артисты порядочно, но сыпали деньгами, как стружкой. Сергей Александрович в карты играл и всегда проигрывал. Из долгу не выходили и нередко случалось позарез.
И тот и другой не старше Маракулина. Сергей Александрович женат был, но жена от него ушла. И хотя он уверял ее, что любовь бывает один раз — одна на свете любовь, и если он ухаживает за своими ученицами, то такое уж у него занятие, и если разговаривает с какою-нибудь красавицей, то как с человеком с ней разговаривает, а сердца нет, все-таки жена ушла. Сергей Александрович чистоплотный. Василий Александрович — напротив: подавай ему всякий день барышню, без этого он жить не может, и ничем не брезгует, не боится, если даже и знает что, но зато, хоть и не часто, а ходит в церковь. Сергей же Александрович и в Пасху дома сидел. А когда однажды у Сергея Александровича заболели зубы и он решил, что помирает, то и не подумал священника попросить, нет, предупредил рабыню — так называли артисты свою кухарку Кузьмовну — и даже очень грозно:
— Приведешь попа,— сказал он в зубном остервенении,— я его, стервеца, с лестницы спущу!
И спустил бы:
Сергей Александрович большой философ!
(…)
Артисты — происхождения духовного, образования семинарского, и оба — как курица бритая, и оба размычь-горе, нос не повесят и без спички от папироски не закурят.
Василий Александрович — клоун не очень разговорчивый, но и в разговоре не помеха, добродушный, и смеялся, когда и не смешно, совсем по каким-то, должно быть, своим линиям, по клоунским.
Сергей Александрович поговорить любил. Он и книгочий, читал не только юмористические журнальчики с картинками, вроде петербургского «Сатирикона», не только знаменитого Андрея Тяжелоиспытанного, в его руках бывала не одна какая-нибудь «Эльза Гавронская, или Страшные тайны подземелья», не какие-нибудь «Страшные похождения атамана разбойников Чернорука», «Любовные свидания Берицкого», «Похищение Людмилы лесным разбойником Александром» — любимое чтение клоуна, он читал и самую нашумевшую книгу, которую везде увидишь: и у Суворина, и у Вольфа, и у Митюрникова, на Невском, Гостином, на Литейном и даже на Гороховой, в единственном по Гороховой книжном магазине за окном стоит выставлена.

И за чаем на все гробокопательские доказательные рассуждения Маракулина Сергей Александрович отвечал обыкновенно пространными собственными рассуждениями о судьбах и судьбе всяких стран, народов и человека вообще, оканчивая, впрочем, кратко:
— Надо от всего отряхнуться! — и при этом так тропотал ногами, как петух крыльями.
Сергей Александрович — большой художник!
(А.М.Ремизов. Крестовые сестры. Глава вторая)
hoddion: (Default)
Хайдеггера растащили на цитаты, а он понятен только в самом процессе полнословного выговаривания и проговаривания, акценты он расставлял лучше всего сам (да и разве бывает иначе?), поэтому хорошо, что его голос сохранился в записи. Слушайте и вникайте. «Мыслить по Хайдегеру? Да пусть мыслят против Хайдеггера, лишь бы говорили дело». Из Хайдеггера сейчас делают гностика, приписывая ему метафизику в тех самых «новых и превращенных формах», от которых он предостерегал – мировоззренчески-антропологические образы мира ничуть не лучше «картины мира» современной науки. Наука, по крайней мере, чувствует открытость и опасность своего положения. А вот «мировоззрение» как частный, целостный и мгновенный взгляд, активно навязываемый всему миру – это безвыходный тупик. Сейчас нет ничего более затасканного, чем слова Гёльдерлина: «Близок Бог и трудно к Нему идти; Но, где опасность – там и спасение». Ещё более затасканное, чем «Красота спасёт мир». Так вот, я скажу: Бог далёк, но идти к Нему легко. Легко для тех, кто хочет идти. А для тех, кто хочет забраться в себя и там лежать, Бог действительно близок, но недостижим. Впрочем, из опасности всегда есть два выхода и два спасения: спасение в ничто и спасение в мир. Макарий Египетский говорит где-то, что по пути Божьему даже не идут, а летят, потому что нет крыльев легче крыльев Духа. Но дорога – далека.
hoddion: (Default)
«Кинематографический мир, — приговаривает Арто, — есть мертвый, иллюзорный и раздробленный мир» (III 97), «там нельзя работать без чувства стыда» (III 302). Вообще «где машина, — пишет он 25.2.1948 Полю Тевнену, — там всегда разрыв, ничто, там техническое посредничество искажает и уничтожает всё, что ты сделал. Вот почему я больше никогда не прикоснусь к радио и отныне посвящу себя исключительно театру, такому, как я его понимаю, театру крови, театру, который на каждом представлении дает что-то приобрести телесно как тому, кто играет, так и тому, кто приходит смотреть игру, — впрочем, нет никакой игры, есть действие, театр есть в действительности генезис творения. Это будет!» На экране или при проигрывании записи уже собственно ровным счетом ничего не происходит, зрители видят тень, слышат эхо. Только в театре, где живой актер принимает на себя волны зрительского внимания и чувствует себя под живыми взглядами тем, чем никогда себя не чувствовал, становясь таким, каким себя не знал, только и может совершиться событие (В.В.Бибихин. "Поэт театральных возможностей").
hoddion: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] russgulliver в ЭССЕ О МУСИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТИ ПРИЛОЖЕНИЕ ХАЙДЕГГЕР

ПРИЛОЖЕНИЕ К ЭССЕ АНДРЕЯ ТАВРОВА О МУСИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТИ

МАРТИН ХАЙДЕГГЕР

Все, что человек мастерит и творит – вполне необходимо, и потому он «полон

заслуг». Но – в строгом противопоставлении этому – все это не затрагивает его обитания

на этой земле, его подлинного здесь-бытия, ибо это Бытие «поэтично» и не имеет

никакого отношения к «заслуге», достижению культуры и душевным выразительным

проявлениям. «Поэтично», поэтически – это здесь нечто, что основно несет бытийную

структуру человека как историчного здесь-бытия среди сущего в целом. «Поэтично» – это

не что-то вроде ‹фасона›, украшающего собой жизнь, но это – подверженность Бытию и

потому – основное событие историчного здесь-бытия человека. Из этого поэтического

обитания, разумеется, и люди, и народ могут быть изгнаны, но и в этом случае и люди, и

народ – есть. Это указывает на то, что историчное бытие человека пронизано

двойственностью, и притом сущностно. Человек есть и в тоже время не есть. Это

выглядит как Бытие, и не есть Бытие. И точно также поэзия.

hoddion: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] revoltp в из записок Динабурга
"Девятнадцатый век."
Сто пятьдесят лет тому назад московские барчуки, до смерти не ставшие взрослыми, придумали еще одну эксплуататорскую затею: обложить народ духовным оброком, - брать с него не только рекрутами, деньгами и снедью, но еще и образцами святости и духовности. Вот отчего началось современное духовное изнеможение… «В Россию надо только верить», - это красивым могло казаться только ленивым барчукам, которых трудолюбивый Достоевский так часто корил в лени...

(писалось в прошло веке, в 80-ые так что сто пятьдесят лет надо отсчитывать не от 2012)
hoddion: (Default)

Посмотреть на Яндекс.Фотках

- Символы или не символы язык, которой среда человеческого обитания, но когда я не растерян и не забыл, о чем я, зачем я, я хочу сказать и сделать не символически. Пусть я весь опутан символами, раз уж я на них обречен, но я хочу сказать, хочу поступить не так, чтобы мое слово и мой поступок были опять только перебором символических форм. Если у меня есть что сказать, мне некогда задумываться о символе. Ведь я не обещаю: "сейчас я вам скажу символ"; я говорю: "сейчас я вам скажу вот что, вот какую вещь". Если мне встречно возразят, что я говорю символами, или что я говорю на русском языке, или что говорю со своей личной интонацией, я с горечью буду настаивать, что нет, вы меня не поняли, я о другом, я о деле. Символ не имеет к моему делу отношения. Символ или не символ то, чем я пользуюсь вольно или поневоле, я-то сам не символ. Конечно, про меня как раз легко сказать и скажут, что я, наоборот, именно символ, настоящий символ или всего лишь символ того-то и прочего, но это только портит мое положение, вгоняет меня в гроб, отбирает надежду достучаться; а всё равно символом я быть не хочу, у меня еще есть дела. Другая навязывающая себя символистическая позиция говорит мне (Флоренский), что пока я не вник в, скажем, софийный символизм сущего, со мной вообще еще рано разговаривать. И вот я допускаю, даже не сомневаюсь, что софийный символизм космического сущего действительно есть! Тогда согласись, говорят мне, что пока ты не посвящен в тот софийный символизм, не инициирован, ты можешь, конечно, воображать, будто делаешь дело, но сам всего лишь копошишься в эмпирии, бессмысленно и безнадежно возишься неведомо с чем, разлученный с миром истинных прозрений, с горним миром, а не должен: человек призван подняться, он становится личностью, только когда соприкасается с горним миром. Это откроется и для меня, когда я проникнусь символическим мировоззрением, ибо в нем познание мира впервые, благодаря знанию таинственных соответствий, становится одновременно "соприкосновением с миром иным"; жалкая эмпирия индивидуального существования уступает эмпирее, сфере вечных светов.

Потому что символ - это схождение, сочетание, супружество горнего и дольнего, а без такого супружества дольнее горестно сиротствует. Я же не могу хотеть упрямо сиротствовать, поэтому должен прийти в объятия ожидающего меня символического миросозерцания; да, собственно, мне все равно некуда деться, в мире холодно; помыкавшись, пообив себе бока, мне не иначе как прийти в гавань символического мировоззрения, иначе органическому слиянию моего бедственного мира, дольнего, со спасительным, горним, не бывать. Кто не хочет спасения? Пожалуйте поэтому к символу, он выход из беды. - Опять не спорю, что ничего выше спасения нет. Я только знаю, что своими руками человек не может устроить себе спасение; сам он может и должен только всегда помнить, что он существо, которое нуждается в спасении; и я знаю, что спасение будет не символическое. Лишь бы не оказаться в положении человека, который делал с собой другое и готовился к другому. И возвышенные разговоры о символическом миросозерцании могут на мою беду - именно на мою, другим-то, возможно, всё как раз хорошо и здорово - оказаться чем-то совсем другим, чем держанием себя в готовности к спасению. Всё равно спасение, каким бы оно ни было, символическим не будет; символического я не приму. Символическое миросозерцание должно будет поэтому научиться как-то переходить от символов к самим вещам. И чем раньше такой переход, тем лучше. Мне важнее, чем вживаться в символическое миросозерцание, в меру сил уже сейчас оставить символы и привыкать к вещам, как они есть.

(В.В.Бибихин. "Символ и "другое")
hoddion: (Default)
«…обыденность везде, где человек еще полагается на свои силы, на свой разум… и кончается лишь там, где начинается отчаяние, где разум показывает со всей очевидностью, что человек стоит перед невозможным, что все кончено – и навсегда, что всякая дальнейшая борьба бессмысленна, т. е. там и тогда, когда человек испытывает свое полное бессилие.»

«Разум человеческий, однако, не соглашается допустить, что все возможно: для него это значит положить в основу мироздания безграничный произвол.»

«…человек дурно мыслит, если он то, что ему «дано», принимает как окончательное, бесповоротное, навсегда неизменное – как бы ужасно и отвратительно оно для него ни было.»

«Парадокс, которым мышление не может овладеть, ибо вера именно там начинается, где мышление кончается.» (из Киргегарда).

via [livejournal.com profile] levshestov
hoddion: (Default)
Слово «свобода» мы слышим с детства. Когда-то одноимённая радиостанция за высоким забором представляла её как победу того, что радиостанции на родной территории называли «угнетением», «реакцией» и «преступлением против человечности». Общее в этих двух интерпретациях, тем не менее, было; оно заключалось в том, что свободными себя не ощущали слушатели ни по ту, ни по эту сторону решётки. Затем забор исчез, и «свободы» с обеих сторон несколько раз перетасовались… Да, конечно, здесь речь идёт о политической свободе, но политическая свобода для идивидуума на определённом этапе его развития совпадает с единственно возможной, то есть абсолютной свободой. Затем приходит понимание, - или же иная степень непонимания, - того, что свобода перемещений, слов, манеры одеваться, способности покупать, возможности владеть, игнорировать, влиять и навязывать, не является ни абсолютной свободой, ни относительной, ни свободой вообще. Возникает мысль, что те, кто ограничивает свободу, - полицейские, министры, президенты, - как и те, кто им платит, в конечном итоге не способны её ограничить, поскольку они её не знают. Диоген, который заявил Александру, что тот – «слуга моих слуг», высказал буквальную истину. Человек, который не знает свободы, не умеет распознать её отсутствия. Он искренне готов быть порабощённым любой приглянувшейся ему идеей, «созвучной мыслью», философской теорией, банальным лозунгом, собственным величием; он – раб до того, как нашёлся хозяин.

Исайя Берлин (чудное имя, если вдуматься), оксфордский светила, а также философ, поделивший свободу на «от» и «для» (и почему в оксфордских классах нет мехицы?), ничем не отличается от всякого иного раввина в своей боязни свободы безо всяких «от», «для», или других испанских сапожек: то есть просто босоногой свободы. «Свобода от» – это возможность гулять не в камере, а в кругу таких же свободных на просторном тюремном дворе. «Свобода для» - это свобода трудиться на советском (или любом другом передовом) предприятии после того, как тебя освободили из немецкого концлагеря. Даже если ты не еврей, и концлагерем для тебя была немецкая философия.

За пределами этого научного цирка, однако, всё же остаются вопросы. Может ли быть свободным я и одновременно другое «я»? Отвечать – в принципе противоречить логике. Всё, что не «я» - иное (на этом, кстати, построена метафизика Эволы; прочное здание, надо заметить), а значит, составляет границу моей свободы. Средний род здесь знаменателен. Абсолютно свободным – что бы вы ни понимали под свободой, даже состояние после второго Пришествия, - может быть только один индивидуум. Абсолютный. Потому что он порождает свободу и несвободу как пространство возможностей, в котором его творение обретает форму. Без этого порождения манифестация невозможна, и невозможны всякие рассуждения о феноменах этого порождения.

Необходимость рассуждать о свободе является признаком наличия цепей. Вы несвободны до тех пор, пока испытываете любую необходимость. Необходимость единения с Богом, например. Необходимость достойно перейти порог смерти. Необходимость понять, как устроен мир, что есть Бог, что есть дьявол, кто будет жить, кто погибнет; кто достоин Царствия Небесного, а кто Геенны (хотя и ваше мнение на сей счёт, и «Царствие», и «Геенна», не более реальны, чем неполученный вами штраф, когда вы превысили скорость в совершенно безлюдном месте). Когда же у вас не останется никакой необходимости ни в чём, что не было бы «я», когда вы перестанете испытывать недостаток, лишённость, заброшенность, инаковость, вы, к сожалению, всё равно не сможете сказать «я свободен», потому что в это мгновение «свободен» утратит функцию предиката; «я и «свобода» станут одним Я, “йод”, истоком. А всё остальное - чем бы и кем бы оно ни было – станет небытием, каковым и служит от века. В том числе, и этот текст.

(Глеб Бутузов. Из эссе "Свобода и небытие")
hoddion: (Default)
место возвышенного прозрения не в укромных каморках, а в средостении мира. Оно рождает мысль, которая не касается обособленных и разделённых истин, а проникает в самую суть взаимосвязей, мысль, упорядочивающая сила которой зиждется на комбинаторной способности.
Необычайное наслаждение, что сулят такие умы, похоже на странствие среди ландшафта, необычного как своими просторами, так и богатством деталей. Перспективы сменяются в многоликом хороводе, и взгляд ловит их, сохраняя гармонию и светлую радость, никогда не теряясь среди хаоса и нелепиц, среди мелочей и странностей. При всём изобилии вариантов, на какие только способен творческий дух, при всей лёгкости, с какой он может переходить из одной сферы в другую, он верен самому себе и не теряет из виду взаимосвязь. Кажется, будто сила его возрастает независимо от того, переходит ли он от повода к действию или от действия — к поводу. Такого рода движение можно, несколько изменив прекрасный образ Клаузевица, сравнить с прогулкой по заросшему парку, где из любой точки виден высокий, воздвигнутый в центре обелиск.
Комбинаторная способность отличается от логической тем, что постоянно пребывает в контакте с целым и никогда не теряется среди деталей. Если она всё же касается единичного, то уподобляется циркулю из двойного металла, золотое острие которого упирается в центр. При этом она в гораздо меньшей степени зависит от данных, ибо владеет высшей математикой, позволяющей умножать и возводить в степень везде, где арифметика прибегает к помощи простых сложений.
Поэтому, где бы ни захотел гений вступить на поле наук, он дает людям профессии короткий решающий бой: он легко делает манёвр крылом и ударяет с флангов тех, кто выступает против него развернутым строем. Его превосходство великолепнее и ярче всего проявляется в военном искусстве.
Коль скоро задача рассудка состоит в упорядочении вещей согласно их родству, то комбинаторное заключение обнаруживает своё превосходство, владея генеалогией вещей и умея отыскивать их глубинное подобие. Простое заключение, напротив, ограничивается констатацией поверхностного подобия и пытается измерить на родословном древе вещей листья, не ведая о той мере, что скрывается в самом корне.
Впрочем, хорошего специалиста отличает умение использовать более обширные резервы, чем содержит его дисциплина. Любая важная работа с деталями предполагает хотя бы малую толику комбинаторной способности, и какой мы испытываем восторг, когда уже во введении читаем фразы, сказанные сильно и вместе с тем легко, сквозь которые просвечивает суверенность. Вот соль, неподвластная времени и прогрессу.

(Из "Сердца искателя приключений, фигур и каприччио", гл. Комбинаторная способность).

 нашел у [livejournal.com profile] germiones_muzh

* * *

Feb. 8th, 2011 05:21 pm
hoddion: (Default)
Аварийное вскрытие
пещеры Платона
Молчаливое исполнение
музыки сфер Пифагора
Наделение чистым оком
сфайроса Эмпедокла
Обнимает обида
бытие Парменида
Царь-война Гераклита
с Огнелогосом слита
Петух пропоет трикраты
отреченье Сократа
Ум очищает от сора
"семя вещей" Анаксагора
Атомы и пустота
Демокритова
самовольная слепота

8.6.09
hoddion: (Default)
 "Сейчас" не надо ловить, 
оно не снежинка и не растает от прикосновения,
хотя излучается оно во все стороны -
в прошлое, в будушее, в настоящее
и еще во многие направления времени,
для которых не придумано имен.
Оно и вне и внутри нас,
оно не река, не дерево,
не поющие сферы и не светила.
С чем его только не отождествляли,
но оно не поддается сравнениям,
хотя увидеть и ощутить его можно.
Ну, поймай его! Разгрызи золотой орех!
hoddion: (Default)
  Четыре стихии "были тогда колеблемы Восприемницей, которая в движении своем являла собой как бы сито; то, что наименее
сходно между собой, она разбрасывала дальше всего друг от друга, а то, что более всего сходно, просеивала ближе всего друг
к другу; таким образом, четыре рода обособились в пространстве еще до того, как пришло время рождаться устрояемой из них
вселенной... (Бог), приступая к устроению космоса, начал с того, что упорядочил эти четыре рода с помощью образов и чисел"
(Платон, Тимей 53а_в; перевод С.С.Аверинцева)

Thymoeides

Nov. 9th, 2010 02:44 pm
hoddion: (Default)
«…Добродетель – это не просто причина жизни, но причина блага (toy ey) в жизни
и потому служит совершенствованию жизни. Кратко говоря, добродетель есть
усовершение стремящегося осуществиться (orecticon) и познавательного эйдоса
жизни» (Прокл. Комм. на "Государство" Платона, 1 206.6-18).

«Интересны также подробности той средней добродетели, которую Прокл именует
мужеством. Здесь очень важно сплетение рациональной, практически направленной
мудрости и сверхрациональной подчиненности ее в отношении высшей мудрости (214.8-27). Перевести по-русски это греческое наименование этой способности души – thymoeides – очень трудно, потому что перевод «воля» был бы неуместен ввиду отсутствия в этот период греческого языка соответствующего понятия, а для перевод «аффект» трудность в том, что для этого понятия по-гречески есть свой собственный термин – pathos. Мы бы перевели указанный термин как «аффективно-волевое стремление»

(А.Ф.Лосев. История античной эстетики, Последние века, кн.2, ч.IV.II, 9b).

Profile

hoddion: (Default)
hoddion

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18 192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 04:09 am
Powered by Dreamwidth Studios